НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ МАТЕРИНСКОГО МОЗГА (MATRESCENCE)

Author: Анна Владимировна Бу

УДК 159.9:612.821:618.2/.7:316.356.2 ББК 88.5:28.903:57.16 НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ МАТЕРИНСКОГО МОЗГА (MATRESCENCE) КАК БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ РОДОВОЙ ПЕРЕДАЧИ: ИНТЕГРАЦИЯ С МОДЕЛЬЮ НАСЛЕДОРОДИЯ MATERNAL BRAIN NEUROPLASTICITY (MATRESCENCE) AS A BIOLOGICAL FOUNDATION OF LINEAGE TRANSMISSION: INTEGRATION WITH THE NASLEDORODIE MODEL © Буркова А.В., 2026 Буркова Анна Владимировна основатель «Наследородие» Аннотация Цель статьи — ввести в предметное поле Наследородия данные о нейропластичности материнского мозга (matrescence) как о прямом, измеримом биологическом субстрате того, что в модели автора описывается как прохождение родовой оси через живого человека [1–3]. Материал: проспективные нейровизуализационные исследования структурных изменений мозга при беременности [4, 8, 9], интегративный обзор феномена matrescence [5], сравнительные данные об отцовском мозге [10] и нейроэндокринные механизмы, лежащие в основе материнской пластичности [6, 7]. Метод: междисциплинарный анализ с включением данных нейронауки в пятиуровневую модель Наследородия и явным разграничением эмпирически установленных фактов и интерпретативного (метафорического) использования языка «родовой оси» применительно к этим данным. Результат: показано, что переход к материнству сопровождается устойчивыми, воспроизводимыми структурными изменениями мозга в зонах социального познания, которые статистически предсказывают качество последующей привязанности к ребёнку и сохраняются не менее двух лет после родов [4]; аналогичные, хотя и менее выраженные изменения обнаружены у отцов [10], что указывает на пластичность родительского, а не только материнского мозга. Вывод: matrescence даёт биологическому уровню модели Наследородия конкретный, воспроизводимый и не зависящий от рамки Наследородия эмпирический референт, тогда как перенос этого материала на язык «родовой оси» остаётся интерпретативным шагом, требующим отдельной методологической оговорки. Ключевые слова: matrescence, нейропластичность материнского мозга, беременность, привязанность, окситоцин, эстрогены, родовая ось, Наследородие, отцовский мозг. Abstract Purpose: to introduce data on maternal brain neuroplasticity (matrescence) into the subject field of Nasledorodie as a direct, measurable biological substrate for what the author's model describes as the lineage axis passing through a living person. Material: prospective neuroimaging studies of pregnancy-related brain structural change, an integrative review of the matrescence phenomenon, comparative data on the paternal brain, and the neuroendocrine mechanisms underlying maternal plasticity. Method: interdisciplinary analysis incorporating neuroscience data into the five-level Nasledorodie model, with explicit separation of established empirical facts from the interpretive (metaphorical) use of “lineage axis” language applied to this data. Result: the transition to motherhood is shown to involve consistent, replicable structural brain changes in social-cognition regions that statistically predict subsequent maternal attachment quality and persist for at least two years postpartum; analogous, though less pronounced, changes are found in fathers, indicating parental rather than exclusively maternal plasticity. Conclusion: matrescence provides the biological level of the Nasledorodie model with a concrete, replicable empirical referent independent of the Nasledorodie framework itself, while translating this material into “lineage axis” language remains an interpretive step requiring a separate methodological caveat. Keywords: matrescence, maternal brain neuroplasticity, pregnancy, attachment, oxytocin, estrogens, lineage axis, Nasledorodie, paternal brain. 1. Введение: материнство как узел передачи В модели Наследородия мать описывается как ключевое звено родовой оси — точка, через которую родовой ресурс предков передаётся следующему поколению [1–3]. До недавнего времени эта роль матери описывалась преимущественно на психологическом и культурном языке (родовые сценарии, семейный нарратив). Между тем за последнее десятилетие нейронаука накопила прямые данные о том, что переход к материнству физически меняет структуру и функцию мозга женщины — то есть роль матери как узла передачи имеет не только психологическое, но и строго биологическое, нейровизуализационно подтверждённое основание. Цель настоящей статьи — ввести это направление (matrescence) в предметное поле Наследородия, сохраняя чёткую границу между тем, что установлено нейронаукой, и тем, что остаётся интерпретативным расширением языка родовой оси. 2. Место matrescence в пятиуровневой модели Наследородия В пятиуровневой модели Наследородия биологический уровень описывает генетические и эпигенетические механизмы передачи признаков и реакций [1–3]. Matrescence расширяет этот уровень новым классом данных: изменениями не в геноме или эпигеноме, а в самой архитектуре мозга родителя, обеспечивающей передачу заботы, привязанности и, в конечном счёте, родового ресурса следующему поколению. В этом смысле мать выступает не только носителем передаваемой информации, но и местом, где под воздействием беременности формируется нейробиологический аппарат самой передачи — что напрямую конкретизирует метафору родовой оси, проходящей «через сердце» живого человека [2], до уровня измеримых структурных изменений в конкретных зонах мозга (раздел 4). 3. Феномен matrescence: определение и научная история термина Термин matrescence — переход к материнству как самостоятельная фаза развития, аналогичная подростковому возрасту (adolescence), — был впервые предложен антропологом Даной Рафаэл и позднее развит психологом Орели Атан как переход женщины через предзачатие, беременность, роды (в том числе через суррогатное материнство или усыновление) к постнатальному периоду и далее [5]. Интегративный обзор Э. Орчард с соавторами объединяет данные исследований материнского мозга у человека и животных с теориями когнитивного старения, показывая, что материнство — значимое биосоциальное событие, влияние которого на когницию и мозг сохраняется на протяжении всей жизни, а не ограничивается перинатальным периодом [5]. 4. Структурные изменения мозга при беременности Проспективное исследование Э. Хукземы с коллегами (использовавшее дизайн «до – после» беременности с контрольными группами первородящих матерей, отцов и нерожавших женщин) показало, что беременность вызывает существенные и последовательные структурные изменения мозга — прежде всего снижение объёма серого вещества в зонах, отвечающих за социальное познание; эти изменения были настолько устойчивыми, что позволили безошибочно классифицировать всех женщин по факту перенесённой беременности между сессиями сканирования [4]. Принципиально важно: изменённые зоны совпадают с теми, что активируются в ответ на образ собственного ребёнка, и статистически предсказывают показатели материнской привязанности после родов, а сами изменения сохраняются как минимум два года после родов [4]. Более позднее сравнительное исследование показало, что паттерн нейроанатомических изменений при беременности морфологически близок изменениям, происходящим в подростковом возрасте (сходные изменения извилистости, глубины и длины борозд коры), что позволяет рассматривать matrescence как сенситивный период нейроразвития, аналогичный пубертату [5, 9]. Продолжающиеся исследования той же группы включают изучение эффектов повторной беременности на структуру и функцию мозга женщины, что позволит в дальнейшем оценить, накапливается ли пластичность matrescence от одного родового цикла к другому. 5. Гормональные механизмы, лежащие в основе материнской пластичности Беременность сопровождается радикальными гормональными перестройками, которые рассматриваются как непосредственный механизм описанной нейропластичности [4, 5]. Ранее было показано, что эстрогены регулируют экспрессию рецепторов окситоцина и его связывание в структурах мозга, включая миндалевидное тело, усиливая его противотревожный эффект [6, 7] (см. также предыдущую работу автора о нейроэндокринных основаниях женского начала). Применительно к matrescence это означает, что структурные изменения, описанные в разделе 4, вероятнее всего опосредованы тем же взаимодействием эстрогеновой и окситоциновой систем, которое лежит в основе более широкого спектра социально-аффилиативного поведения женщины, — то есть matrescence не является изолированным феноменом, а представляет собой частный, наиболее ярко выраженный случай общего нейроэндокринного механизма. 6. Отцовский мозг: сравнительные данные Отдельного внимания заслуживают данные о том, что переход к отцовству также сопровождается нейроанатомическими адаптациями, ассоциированными с реакцией мозга отца на сигналы младенца, хотя и менее выраженными и качественно иными, чем у матерей [10]. Это важное уточнение для модели Наследородия: узел передачи родовой оси не является исключительно материнским — оба родителя проходят собственную, специфичную для их роли нейропластическую перестройку, что соответствует общему принципу Наследородия о роде как системе, а не о матери как единственном канале передачи [1–3]. 7. От нейронауки к языку родовой оси: методологическая граница Данные разделов 4–6 представляют собой строго установленные, независимо воспроизведённые (несколькими исследовательскими группами, на разных выборках) нейровизуализационные факты. Использование этих данных как конкретизации метафоры родовой оси [2] — то есть утверждение, что структурные изменения материнского мозга «есть» физическое место прохождения родовой оси, — является интерпретативным, философским шагом, а не выводом, следующим из самих нейровизуализационных данных. Настоящая статья явно проводит эту границу: matrescence эмпирически подтверждает, что мать (и в меньшей степени отец) претерпевает измеримую нейробиологическую трансформацию в момент передачи родового ресурса следующему поколению; интерпретация этой трансформации как «родовой оси» остаётся авторским философским языком Наследородия [2], полезным для смыслополагания, но не эмпирическим фактом самим по себе — та же методологическая позиция, что была последовательно проведена в предыдущей статье цикла в отношении родовой оси и Теории ТСС. 8. Практические следствия 1) Психообразование для будущих и молодых матерей: информирование о том, что когнитивные изменения перинатального периода («мамnesia») являются нормативным, эволюционно обусловленным и, по-видимому, адаптивным нейропластическим процессом, а не признаком дефицита, — это может снижать тревожность и самообвинение в перинatальном периоде. 2) Включение отцов (и, шире, всех первичных опекунов) в психообразовательные и клинические программы поддержки перехода к родительству, учитывая данные о нейропластичности отцовского мозга [10]. 3) Использование данных matrescence как содержательной, эмпирически обоснованной части практики «Живой Летописи Рода»: фиксация не только событий, но и осознанного опыта самой трансформации материнства как отдельной главы родовой истории. 9. Ограничения Ключевые исследования matrescence выполнены на относительно небольших и преимущественно западных, образованных выборках (Испания, Нидерланды), что требует осторожности при обобщении на другие культурные контексты [5]; сам обзорный анализ отмечает недостаток кросс-культурных и лонгитюдных данных, охватывающих период дольше двух-трёх лет после родов [5]. Кроме того, направление причинности между структурными изменениями мозга и качеством привязанности установлено статистически (предсказательная связь), но не экспериментально в строгом смысле — это ограничение необходимо сохранять при изложении материала. 10. Направления дальнейших исследований Наиболее продуктивным следующим шагом было бы объединение дизайна matrescence-исследований с трёхпоколенной моделью, предложенной в предыдущей статье цикла: включение в выборку не только матери и ребёнка, но и бабушки (G1), с параллельным измерением у всех трёх поколений нейровизуализационных, гормональных и психометрических показателей привязанности. Это позволило бы впервые проверить, наследуется ли (и в какой мере) сама предрасположенность к материнской нейропластичности по родовой линии, — вопрос, который на сегодняшний день не рассматривался ни в литературе по matrescence [4, 5, 9], ни в литературе по трансгенерационной передаче привязанности. 11. Заключение Нейропластичность материнского мозга даёт биологическому уровню модели Наследородия конкретный, воспроизводимый и полностью независимый от самой модели эмпирический референт: переход к материнству действительно физически меняет мозг человека в зонах, ответственных за социальную связь и заботу о потомстве, и эти изменения статистически предсказывают качество передаваемой ребёнку привязанности. Философский язык родовой оси остаётся ценным интерпретативным инструментом для осмысления этого факта, но, как и в предыдущей статье цикла, должен сохранять статус метафоры, а не эмпирического механизма, пока для него не будет предложена отдельная операционализация. Конфликт интересов: не заявлен. Список литературы 1. Буркова А.В. Наследородие и родовая психология: новые научные направления в исследовании трансгенерационной передачи, межпоколенных связей и системного здоровья человека // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025. 2. Буркова А.В. Наследородие — живая наука о единстве рода // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2026. 3. Буркова А.В. Теория трансгенерационной смысловой связанности (ТСС): научные основания, современное состояние исследований и перспективы прикладного применения в системе НаследоРодие. — М., 2026. 4. Hoekzema E., Barba-Müller E., Pozzobon C. et al. Pregnancy leads to long-lasting changes in human brain structure // Nature Neuroscience. — 2017. — Vol. 20, № 2. — P. 287–296. 5. Orchard E.R., Rutherford H.J.V., Holmes A.J., Jamadar S.D. Matrescence: lifetime impact of motherhood on cognition and the brain // Trends in Cognitive Sciences. — 2023. — Vol. 27, № 3. — P. 302–316. 6. Cantini D., Paletta P., Sexton C.A. Estrogen and oxytocin receptors interplay in the medial amygdala to rapidly facilitate social recognition // (пре/постпринт, 2025). 7. Champagne F., Diorio J., Sharma S., Meaney M.J. Naturally occurring variations in maternal behavior in the rat are associated with differences in estrogen-inducible central oxytocin receptors // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2001. — Vol. 98, № 22. — P. 12736–12741. 8. Straathof M., Halmans S., Pouwels P.J.W., Crone E.A., Hoekzema E. The effects of a second pregnancy on women's brain structure and function // (в печати, 2026). 9. Carmona S., Martínez-García M., Paternina-Die M. et al. Pregnancy and adolescence entail similar neuroanatomical adaptations: A comparative analysis of cerebral morphometric changes // Human Brain Mapping. — 2019. — Vol. 40, № 7. — P. 2143–2152. 10. Paternina-Die M., Martínez-García M., Pretus C. et al. The Paternal Transition Entails Neuroanatomic Adaptations that are Associated with the Father's Brain Response to his In

НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ МАТЕРИНСКОГО МОЗГА (MATRESCENCE)

NoteАнна Владимировна Бу07/28/2026, 01:36:09 PM
Open in Explorer

SeqNo

3274114-1

Type

Note

Fee

0.025961

Size

25961 B

Creator

7Mtc9GYZtyHpBG9VuLHNfQotB7svqfqZND

Signature

5KnrhfkQYyYhSpX1Xxea3TK8NsaD369YAgkYPmkCh75BvVQbu4hSjcf6q1HAYL96KdvhvaALjzqdufoAUwCbzJfX

Content

НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ МАТЕРИНСКОГО МОЗГА (MATRESCENCE)

Анна Владимировна Бу

УДК 159.9:612.821:618.2/.7:316.356.2
ББК 88.5:28.903:57.16

НЕЙРОПЛАСТИЧНОСТЬ МАТЕРИНСКОГО МОЗГА (MATRESCENCE)
КАК БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ РОДОВОЙ ПЕРЕДАЧИ:
ИНТЕГРАЦИЯ С МОДЕЛЬЮ НАСЛЕДОРОДИЯ

MATERNAL BRAIN NEUROPLASTICITY (MATRESCENCE) AS A BIOLOGICAL FOUNDATION
OF LINEAGE TRANSMISSION: INTEGRATION WITH THE NASLEDORODIE MODEL

© Буркова А.В., 2026
Буркова Анна Владимировна
основатель «Наследородие»

Аннотация
Цель статьи — ввести в предметное поле Наследородия данные о нейропластичности материнского мозга (matrescence) как о прямом, измеримом биологическом субстрате того, что в модели автора описывается как прохождение родовой оси через живого человека [1–3]. Материал: проспективные нейровизуализационные исследования структурных изменений мозга при беременности [4, 8, 9], интегративный обзор феномена matrescence [5], сравнительные данные об отцовском мозге [10] и нейроэндокринные механизмы, лежащие в основе материнской пластичности [6, 7]. Метод: междисциплинарный анализ с включением данных нейронауки в пятиуровневую модель Наследородия и явным разграничением эмпирически установленных фактов и интерпретативного (метафорического) использования языка «родовой оси» применительно к этим данным. Результат: показано, что переход к материнству сопровождается устойчивыми, воспроизводимыми структурными изменениями мозга в зонах социального познания, которые статистически предсказывают качество последующей привязанности к ребёнку и сохраняются не менее двух лет после родов [4]; аналогичные, хотя и менее выраженные изменения обнаружены у отцов [10], что указывает на пластичность родительского, а не только материнского мозга. Вывод: matrescence даёт биологическому уровню модели Наследородия конкретный, воспроизводимый и не зависящий от рамки Наследородия эмпирический референт, тогда как перенос этого материала на язык «родовой оси» остаётся интерпретативным шагом, требующим отдельной методологической оговорки.

Ключевые слова: matrescence, нейропластичность материнского мозга, беременность, привязанность, окситоцин, эстрогены, родовая ось, Наследородие, отцовский мозг.

Abstract
Purpose: to introduce data on maternal brain neuroplasticity (matrescence) into the subject field of Nasledorodie as a direct, measurable biological substrate for what the author's model describes as the lineage axis passing through a living person. Material: prospective neuroimaging studies of pregnancy-related brain structural change, an integrative review of the matrescence phenomenon, comparative data on the paternal brain, and the neuroendocrine mechanisms underlying maternal plasticity. Method: interdisciplinary analysis incorporating neuroscience data into the five-level Nasledorodie model, with explicit separation of established empirical facts from the interpretive (metaphorical) use of “lineage axis” language applied to this data. Result: the transition to motherhood is shown to involve consistent, replicable structural brain changes in social-cognition regions that statistically predict subsequent maternal attachment quality and persist for at least two years postpartum; analogous, though less pronounced, changes are found in fathers, indicating parental rather than exclusively maternal plasticity. Conclusion: matrescence provides the biological level of the Nasledorodie model with a concrete, replicable empirical referent independent of the Nasledorodie framework itself, while translating this material into “lineage axis” language remains an interpretive step requiring a separate methodological caveat.

Keywords: matrescence, maternal brain neuroplasticity, pregnancy, attachment, oxytocin, estrogens, lineage axis, Nasledorodie, paternal brain.

  1. Введение: материнство как узел передачи В модели Наследородия мать описывается как ключевое звено родовой оси — точка, через которую родовой ресурс предков передаётся следующему поколению [1–3]. До недавнего времени эта роль матери описывалась преимущественно на психологическом и культурном языке (родовые сценарии, семейный нарратив). Между тем за последнее десятилетие нейронаука накопила прямые данные о том, что переход к материнству физически меняет структуру и функцию мозга женщины — то есть роль матери как узла передачи имеет не только психологическое, но и строго биологическое, нейровизуализационно подтверждённое основание. Цель настоящей статьи — ввести это направление (matrescence) в предметное поле Наследородия, сохраняя чёткую границу между тем, что установлено нейронаукой, и тем, что остаётся интерпретативным расширением языка родовой оси.

  2. Место matrescence в пятиуровневой модели Наследородия В пятиуровневой модели Наследородия биологический уровень описывает генетические и эпигенетические механизмы передачи признаков и реакций [1–3]. Matrescence расширяет этот уровень новым классом данных: изменениями не в геноме или эпигеноме, а в самой архитектуре мозга родителя, обеспечивающей передачу заботы, привязанности и, в конечном счёте, родового ресурса следующему поколению. В этом смысле мать выступает не только носителем передаваемой информации, но и местом, где под воздействием беременности формируется нейробиологический аппарат самой передачи — что напрямую конкретизирует метафору родовой оси, проходящей «через сердце» живого человека [2], до уровня измеримых структурных изменений в конкретных зонах мозга (раздел 4).

  3. Феномен matrescence: определение и научная история термина Термин matrescence — переход к материнству как самостоятельная фаза развития, аналогичная подростковому возрасту (adolescence), — был впервые предложен антропологом Даной Рафаэл и позднее развит психологом Орели Атан как переход женщины через предзачатие, беременность, роды (в том числе через суррогатное материнство или усыновление) к постнатальному периоду и далее [5]. Интегративный обзор Э. Орчард с соавторами объединяет данные исследований материнского мозга у человека и животных с теориями когнитивного старения, показывая, что материнство — значимое биосоциальное событие, влияние которого на когницию и мозг сохраняется на протяжении всей жизни, а не ограничивается перинатальным периодом [5].

  4. Структурные изменения мозга при беременности Проспективное исследование Э. Хукземы с коллегами (использовавшее дизайн «до – после» беременности с контрольными группами первородящих матерей, отцов и нерожавших женщин) показало, что беременность вызывает существенные и последовательные структурные изменения мозга — прежде всего снижение объёма серого вещества в зонах, отвечающих за социальное познание; эти изменения были настолько устойчивыми, что позволили безошибочно классифицировать всех женщин по факту перенесённой беременности между сессиями сканирования [4]. Принципиально важно: изменённые зоны совпадают с теми, что активируются в ответ на образ собственного ребёнка, и статистически предсказывают показатели материнской привязанности после родов, а сами изменения сохраняются как минимум два года после родов [4]. Более позднее сравнительное исследование показало, что паттерн нейроанатомических изменений при беременности морфологически близок изменениям, происходящим в подростковом возрасте (сходные изменения извилистости, глубины и длины борозд коры), что позволяет рассматривать matrescence как сенситивный период нейроразвития, аналогичный пубертату [5, 9]. Продолжающиеся исследования той же группы включают изучение эффектов повторной беременности на структуру и функцию мозга женщины, что позволит в дальнейшем оценить, накапливается ли пластичность matrescence от одного родового цикла к другому.

  5. Гормональные механизмы, лежащие в основе материнской пластичности Беременность сопровождается радикальными гормональными перестройками, которые рассматриваются как непосредственный механизм описанной нейропластичности [4, 5]. Ранее было показано, что эстрогены регулируют экспрессию рецепторов окситоцина и его связывание в структурах мозга, включая миндалевидное тело, усиливая его противотревожный эффект [6, 7] (см. также предыдущую работу автора о нейроэндокринных основаниях женского начала). Применительно к matrescence это означает, что структурные изменения, описанные в разделе 4, вероятнее всего опосредованы тем же взаимодействием эстрогеновой и окситоциновой систем, которое лежит в основе более широкого спектра социально-аффилиативного поведения женщины, — то есть matrescence не является изолированным феноменом, а представляет собой частный, наиболее ярко выраженный случай общего нейроэндокринного механизма.

  6. Отцовский мозг: сравнительные данные Отдельного внимания заслуживают данные о том, что переход к отцовству также сопровождается нейроанатомическими адаптациями, ассоциированными с реакцией мозга отца на сигналы младенца, хотя и менее выраженными и качественно иными, чем у матерей [10]. Это важное уточнение для модели Наследородия: узел передачи родовой оси не является исключительно материнским — оба родителя проходят собственную, специфичную для их роли нейропластическую перестройку, что соответствует общему принципу Наследородия о роде как системе, а не о матери как единственном канале передачи [1–3].

  7. От нейронауки к языку родовой оси: методологическая граница Данные разделов 4–6 представляют собой строго установленные, независимо воспроизведённые (несколькими исследовательскими группами, на разных выборках) нейровизуализационные факты. Использование этих данных как конкретизации метафоры родовой оси [2] — то есть утверждение, что структурные изменения материнского мозга «есть» физическое место прохождения родовой оси, — является интерпретативным, философским шагом, а не выводом, следующим из самих нейровизуализационных данных. Настоящая статья явно проводит эту границу: matrescence эмпирически подтверждает, что мать (и в меньшей степени отец) претерпевает измеримую нейробиологическую трансформацию в момент передачи родового ресурса следующему поколению; интерпретация этой трансформации как «родовой оси» остаётся авторским философским языком Наследородия [2], полезным для смыслополагания, но не эмпирическим фактом самим по себе — та же методологическая позиция, что была последовательно проведена в предыдущей статье цикла в отношении родовой оси и Теории ТСС.

  8. Практические следствия

  1. Психообразование для будущих и молодых матерей: информирование о том, что когнитивные изменения перинатального периода («мамnesia») являются нормативным, эволюционно обусловленным и, по-видимому, адаптивным нейропластическим процессом, а не признаком дефицита, — это может снижать тревожность и самообвинение в перинatальном периоде.
  2. Включение отцов (и, шире, всех первичных опекунов) в психообразовательные и клинические программы поддержки перехода к родительству, учитывая данные о нейропластичности отцовского мозга [10].
  3. Использование данных matrescence как содержательной, эмпирически обоснованной части практики «Живой Летописи Рода»: фиксация не только событий, но и осознанного опыта самой трансформации материнства как отдельной главы родовой истории.

  1. Ограничения Ключевые исследования matrescence выполнены на относительно небольших и преимущественно западных, образованных выборках (Испания, Нидерланды), что требует осторожности при обобщении на другие культурные контексты [5]; сам обзорный анализ отмечает недостаток кросс-культурных и лонгитюдных данных, охватывающих период дольше двух-трёх лет после родов [5]. Кроме того, направление причинности между структурными изменениями мозга и качеством привязанности установлено статистически (предсказательная связь), но не экспериментально в строгом смысле — это ограничение необходимо сохранять при изложении материала.

  2. Направления дальнейших исследований Наиболее продуктивным следующим шагом было бы объединение дизайна matrescence-исследований с трёхпоколенной моделью, предложенной в предыдущей статье цикла: включение в выборку не только матери и ребёнка, но и бабушки (G1), с параллельным измерением у всех трёх поколений нейровизуализационных, гормональных и психометрических показателей привязанности. Это позволило бы впервые проверить, наследуется ли (и в какой мере) сама предрасположенность к материнской нейропластичности по родовой линии, — вопрос, который на сегодняшний день не рассматривался ни в литературе по matrescence [4, 5, 9], ни в литературе по трансгенерационной передаче привязанности.

  3. Заключение Нейропластичность материнского мозга даёт биологическому уровню модели Наследородия конкретный, воспроизводимый и полностью независимый от самой модели эмпирический референт: переход к материнству действительно физически меняет мозг человека в зонах, ответственных за социальную связь и заботу о потомстве, и эти изменения статистически предсказывают качество передаваемой ребёнку привязанности. Философский язык родовой оси остаётся ценным интерпретативным инструментом для осмысления этого факта, но, как и в предыдущей статье цикла, должен сохранять статус метафоры, а не эмпирического механизма, пока для него не будет предложена отдельная операционализация.

Конфликт интересов: не заявлен.

Список литературы

  1. Буркова А.В. Наследородие и родовая психология: новые научные направления в исследовании трансгенерационной передачи, межпоколенных связей и системного здоровья человека // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025.
  2. Буркова А.В. Наследородие — живая наука о единстве рода // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2026.
  3. Буркова А.В. Теория трансгенерационной смысловой связанности (ТСС): научные основания, современное состояние исследований и перспективы прикладного применения в системе НаследоРодие. — М., 2026.
  4. Hoekzema E., Barba-Müller E., Pozzobon C. et al. Pregnancy leads to long-lasting changes in human brain structure // Nature Neuroscience. — 2017. — Vol. 20, № 2. — P. 287–296.
  5. Orchard E.R., Rutherford H.J.V., Holmes A.J., Jamadar S.D. Matrescence: lifetime impact of motherhood on cognition and the brain // Trends in Cognitive Sciences. — 2023. — Vol. 27, № 3. — P. 302–316.
  6. Cantini D., Paletta P., Sexton C.A. Estrogen and oxytocin receptors interplay in the medial amygdala to rapidly facilitate social recognition // (пре/постпринт, 2025).
  7. Champagne F., Diorio J., Sharma S., Meaney M.J. Naturally occurring variations in maternal behavior in the rat are associated with differences in estrogen-inducible central oxytocin receptors // Proceedings of the National Academy of Sciences. — 2001. — Vol. 98, № 22. — P. 12736–12741.
  8. Straathof M., Halmans S., Pouwels P.J.W., Crone E.A., Hoekzema E. The effects of a second pregnancy on women's brain structure and function // (в печати, 2026).
  9. Carmona S., Martínez-García M., Paternina-Die M. et al. Pregnancy and adolescence entail similar neuroanatomical adaptations: A comparative analysis of cerebral morphometric changes // Human Brain Mapping. — 2019. — Vol. 40, № 7. — P. 2143–2152.
  10. Paternina-Die M., Martínez-García M., Pretus C. et al. The Paternal Transition Entails Neuroanatomic Adaptations that are Associated with the Father's Brain Response to his Infant Cues // Cerebral Cortex Communications. — 2020. — Vol. 1, № 1.
  11. Feldman R. The adaptive human parental brain: implications for children's social development // Trends in Neurosciences. — 2015. — Vol. 38, № 6. — P. 387–399.
  12. Pawluski J.L., Hoekzema E., Leuker B., Lonstein J.S. Less can be more: Fine tuning the maternal brain // Neuroscience and Biobehavioral Reviews. — 2022. — Vol. 133. — Art. 104475.
  13. Henrich J., Heine S.J., Norenzayan A. The weirdest people in the world? // Behavioral and Brain Sciences. — 2010. — Vol. 33, № 2–3. — P. 61–83.

Теги: matrescence, нейропластичность материнского мозга, беременность, привязанность, окситоцин, эстрогены, родовая ось, Наследородие, отцовский мозг.

Comments

Sign in to leave a comment
Loading files...
Loading attachments...