ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: ПЯТИУРОВНЕВАЯ МОДЕЛЬ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ, ДОЛГОЛЕТИЯ И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Анна Владимировна Бу

УДК 330.142.211:614.2:37.014.5:502.171:159.9

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: ПЯТИУРОВНЕВАЯ МОДЕЛЬ
ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ, ДОЛГОЛЕТИЯ И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ
LINEAGE HUMAN CAPITAL: A FIVE-LEVEL MODEL
OF RESILIENCE, LONGEVITY AND SUSTAINABLE DEVELOPMENT
© Буркова А.В., 2026

Буркова Анна Владимировна
основатель «Наследородие»
эксперт в области науки, наследия и ювелирного искусства,

Аннотация
Цель статьи — предложить междисциплинарную модель человеческого капитала, объединяющую экономику, медицину, социологию, отечественную традицию системного мышления (В.И. Вернадский, А.А. Богданов, П.К. Анохин) и науку о межпоколенческой передаче (Наследородие) в единую систему пяти вложенных уровней: человека, рода (в который в качестве первичной ячейки входит семья), народа, природы и мира, — и показать, что жизнестойкость и долголетие определяются не изолированными факторами каждого уровня, а единством причинно-следственных связей между ними и эмоциональным состоянием — способностью любить, — из которого капитал закладывается на каждом уровне. Материалом послужили классическое определение человеческого капитала (Т. Шульц, Г. Беккер), концепции социального капитала (П. Бурдьё, Р. Патнэм) и духовного капитала (Д. Зохар, Й. Маршалл), учение В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере, тектология А.А. Богданова, теория функциональных систем П.К. Анохина, данные М.И. Лисиной об онтогенезе общения и информационная теория эмоций П.В. Симонова, модель здоровья как капитала М. Гроссмана, данные о норме отдачи от раннего развития в семье (Дж. Хекман), исследования межпоколенческой мобильности (Р. Четти с коллегами) и передачи капитала внутри рода (Г. Беккер, Н. Томес), теории эндогенного роста (Р. Лукас, П. Ромер), международная статистика человеческого капитала и здоровья (Всемирный банк, ВОЗ), концепция экосистемных услуг (СЕЭУ ООН, Платформа МПБЭУ) и понятийный аппарат Наследородия, включая цепь Человек — Род — Народ — Природа — Мир. Метод — междисциплинарный сопоставительный анализ экономических, медико-демографических, психологических, экологических и социогуманитарных данных. Результат: показано, что человек — системообразующий уровень в смысле теории функциональных систем Анохина, чей духовный, интеллектуальный, социальный и финансовый капитал вырастает из базовой способности чувствовать и любить, формирующейся раньше и независимо от когнитивных навыков; что семья как первичная ячейка рода служит средой, в которой этот капитал впервые инвестируется, причём качество инвестиции определяется эмоциональным состоянием инвестирующего не менее, чем её объёмом; что удержание капитала на протяжении поколений зависит от родовой и территориальной среды; что накопленный человеческий капитал народа измеримо связан с продолжительностью и качеством жизни населения; что состояние природной среды — неотъемлемая часть единой системы, что было показано Вернадским задолго до западных концепций экосистемных услуг; и что на мировом уровне устойчивое развитие требует последовательно человекоцентричного подхода ко всем системам, включая технологические. Вывод: устойчивое развитие достижимо только при синтезе всех пяти уровней в их естественном порядке и при сохранении способности человека любить как основы, из которой закладывается остальной капитал.
Ключевые слова: человеческий капитал, духовный капитал, социальный капитал, интеллектуальный капитал, любовь, жизнестойкость, долголетие, единство причинно-следственных связей, теория функциональных систем, ноосфера, межпоколенческая передача, устойчивое развитие, человекоцентричный подход, Наследородие, Родовая психология.

Abstract
Purpose: to propose an interdisciplinary model of human capital integrating economics, medicine, sociology, the Russian tradition of systems thinking (V. Vernadsky, A. Bogdanov, P. Anokhin) and the science of intergenerational transmission (Nasledorodie) into a single system of five nested levels — the individual, lineage (with the family as its primary cell), people, nature and world — and to show that resilience and longevity are determined not by isolated factors at each level but by the causal unity of the connections between them and by the emotional state — the capacity to love — from which capital is laid down at every level. Material: the classical definition of human capital (T. Schultz, G. Becker), the concepts of social capital (P. Bourdieu, R. Putnam) and spiritual capital (D. Zohar, I. Marshall), V. Vernadsky's theory of the biosphere and noosphere, A. Bogdanov's tectology, P. Anokhin's theory of functional systems, M. Lisina's research on the ontogenesis of communication, P. Simonov's informational theory of emotion, M. Grossman's model of health as capital, evidence on the rate of return to early family investment (J. Heckman), studies of intergenerational mobility (R. Chetty et al.) and lineage-level capital transmission (G. Becker, N. Tomes), endogenous growth theory (R. Lucas, P. Romer), international human capital and health statistics (the World Bank, WHO), the ecosystem-services concept (UN System of Environmental-Economic Accounting, IPBES), and the conceptual apparatus of Nasledorodie. Method: interdisciplinary comparative analysis of economic, medical-demographic, psychological, ecological and socio-humanitarian data. Result: the individual is shown to be the system-forming level in Anokhin's sense, whose spiritual, intellectual, social and financial capital grows out of the basic capacity to feel and love, which forms earlier than and independently of cognitive skills; the family, as the primary cell of the lineage, is the environment where this capital is first invested, with the emotional state of the investor mattering as much as its volume; capital's persistence across generations depends on the lineage and territorial environment; a nation's accumulated human capital is measurably linked to population longevity; the natural environment is an inseparable part of the same system, as Vernadsky showed decades before Western ecosystem-services concepts; and at the global level sustainable development requires a consistently human-centred approach to all systems, including technological ones. Conclusion: sustainable development is attainable only through the synthesis of all five levels in their natural order and through preserving the human capacity to love as the foundation from which the rest of the capital is built.
Keywords: human capital, spiritual capital, social capital, emotional capital, love, resilience, longevity, causal unity, theory of functional systems, noosphere, intergenerational transmission, sustainable development, human-centred approach, Nasledorodie, Lineage Psychology.

Введение Конвергенция технологий, экономики знаний и социогуманитарного знания, характерная для нынешнего этапа глобальной трансформации, ставит перед исследователем задачу, которую ни одна отдельная дисциплина не решает полностью: как обеспечить устойчивое развитие общества, если сам человек — его здоровье, жизнестойкость и способность передавать накопленный опыт следующим поколениям — остаётся вне поля зрения экономических и технологических моделей роста. Экономика человеческого капитала с 1960-х годов накопила строгий аппарат для измерения отдачи от инвестиций в знания и здоровье [1, 2], социология — концепции социального и духовного капитала личности [3–5]. Существенный вклад в понимание того, почему подобные модели должны строиться как единая система, а не как набор независимых показателей, внесла отечественная научная традиция: В.И. Вернадский показал, что живое вещество, человек и биосфера образуют единую систему обмена веществом и энергией, а не сумму независимых объектов [6]; А.А. Богданов в тектологии сформулировал принцип, по которому устойчивость системы определяется организацией связей между её элементами, а не свойствами этих элементов по отдельности [7]; П.К. Анохин в теории функциональных систем показал, что причина и следствие в живых системах организуются не линейно, а вокруг достигаемого результата — системообразующего фактора [8]. Экология впоследствии перенесла эту логику на природные системы как производственный фактор [20, 21], а науки о межпоколенческой передаче, в частности Наследородие, — на род [22–26]. Задача настоящей статьи — свести эти линии данных, включая отечественную традицию единства причинно-следственных связей, в единую пятиуровневую модель, в которой исходной точкой отсчёта выступает сам человек.
Пять уровней модели образуют цепь Человек — Род — Народ — Природа — Мир, введённую в рамках Наследородия как минимальная полная структура межпоколенческой передачи [22, 24]. Человек — не одно из равноправных звеньев этой цепи, а её системообразующий уровень в смысле, близком анохинскому: результат — жизнестойкость и способность любить — организует вокруг себя остальные элементы системы. Семья при этом не образует самостоятельного уровня, а входит в род как его первичная, наименьшая по масштабу ячейка. Настоящая статья показывает, что связь между уровнями определяется не только фактом инвестирования, но и эмоциональным состоянием, из которого оно делается, а жизнестойкость и долголетие являются системным эффектом качества этой связи.
Единство причинно-следственных связей: отечественная традиция системного мышления Прежде чем перейти к пятиуровневой модели, необходимо оговорить её теоретическое основание — представление о том, что причина и следствие в живых и социальных системах связаны не линейно и не локально, а через организацию системы как целого. В.И. Вернадский, создавая учение о биосфере, показал, что живое вещество Земли, включая человека, представляет собой геологическую силу, неразрывно связанную круговоротом вещества и энергии со всей планетой, а не совокупность независимых организмов [6]. В более поздних работах о ноосфере он развил этот тезис применительно к человеческому разуму и деятельности как фактору, преобразующему биосферу столь же системно, сколь и биологические процессы [6]. Для настоящей модели это означает, что уровень природы (раздел 7) не может рассматриваться как внешний по отношению к остальным четырём: он входит с ними в единый контур обмена, как показал Вернадский на десятилетия раньше западных концепций экосистемных услуг.
А.А. Богданов в тектологии — всеобщей организационной науке, по ряду принципиальных положений опередившей общую теорию систем Л. фон Берталанфи, — сформулировал принцип, согласно которому устойчивость любого комплекса определяется не суммой свойств его элементов, а организацией связей между ними: слабое звено определяет прочность целого при любых значениях остальных звеньев [7]. Этот принцип напрямую формализует то, что показано ниже применительно к пяти уровням человеческого капитала: система устойчива настолько, насколько устойчив её самый слабый стык, а не настолько, насколько сильны отдельные уровни.
П.К. Анохин в теории функциональных систем показал, что причинно-следственные связи в живом организме организуются вокруг полезного приспособительного результата — системообразующего фактора, который определяет, какие элементы объединяются в систему и в каком порядке [8]. Применительно к модели человеческого капитала это означает, что не отдельный уровень задаёт результат — жизнестойкость и долголетие, — а результат, ради которого система организуется, определяет роль каждого уровня: человек как исходная точка, семья и род как среда удержания, народ и мир как масштаб реализации, природа как условие, без которого результат недостижим ни при каких вложениях в остальные уровни.
Человеческий капитал как система: от индивида к пяти уровням Г. Беккер определил человеческий капитал как совокупность знаний, навыков и здоровья, воплощённых в производительной способности человека и требующих издержек на приобретение [2]. М. Гроссман расширил эту рамку применительно к медицине, предложив модель здоровья как особого вида капитала: индивид наследует некоторый начальный запас здоровья, который со временем амортизируется, и инвестирует в его поддержание медицинскими, поведенческими и средовыми средствами, получая взамен не денежный доход, а время здоровой жизни, пригодное как для производительной деятельности, так и для его собственной ценности [11]. Обе модели описывают капитал, воплощённый в отдельном человеке, но исторически не задают вопроса, который в явном виде ставит настоящая статья: из чего именно складывается этот исходный, индивидуальный капитал и что происходит с ним дальше.
Наследородие добавляет к этой экономико-медицинской рамке уровни, отсутствующие в её исходной формулировке: капитал не заканчивается на границе одного человека, а удерживается и транслируется сначала семьёй как первичной ячейкой рода, затем родовой системой в целом — устойчивой связью поколений, опосредованной территорией, памятью и практиками передачи опыта [22, 24, 25]. Родовая психология описывает психологические механизмы этой передачи — то, как жизнестойкость (резильентность) одного поколения формирует психологический и поведенческий фон, в котором растёт следующее [23, 26]. Совмещение экономико-медицинской, социологической, родовой и системной (раздел 2) рамок даёт пять уровней, последовательно рассмотренных далее: человек, род (с семьёй как его первичной ячейкой), народ, природа и мир.
Человек: исходный уровень — от способности любить к четырём видам капитала Всякая модель человеческого капитала, с какого бы уровня она ни начинала счёт, предполагает исходную точку — самого человека. Настоящая модель делает этот уровень первым и системообразующим в анохинском смысле [8]: результат, ради которого организуется вся последующая передача капитала, закладывается здесь. Основой служит базовое физическое, ментальное и духовное развитие личности [2, 11], но хронологически и причинно первой в этом основании стоит не интеллектуальная, а эмоциональная способность — способность чувствовать и любить. М.И. Лисина, обобщив данные онтогенеза общения, показала, что потребность в эмоциональном контакте со взрослым возникает у ребёнка раньше речи, счёта и предметных действий и служит условием, без которого последующие когнитивные функции формируются с нарушениями [9]. П.В. Симонов в информационной теории эмоций показал, что эмоция — не побочный продукт мышления, а механизм, оценивающий достаточность информации и ресурсов для удовлетворения потребности, и именно эта оценка направляет последующее поведение и научение [10]. Из этого следует практический принцип: прежде чем человека можно обучить навыку, у него должна быть сформирована способность чувствовать и быть услышанным — только на этом основании последующее обучение сохраняет человечность, а не превращается в тренировку без ценностного стержня.
Из этой эмоциональной основы вырастают четыре вида индивидуального капитала. Духовный капитал — совокупность ценностей и смыслов — Д. Зохар и Й. Маршалл определили как ресурс, придающий остальным видам капитала направление [5]; его первым по возрасту формирования слоем выступает описанная выше способность любить [9, 10]. Интеллектуальный капитал в определении Беккера — знания и навыки, воплощённые в человеке [2]; его физическое основание описывает модель Гроссмана, где здоровье — актив, наследуемый при рождении [11]. Социальный капитал — ресурс устойчивых связей — П. Бурдьё определил как самостоятельный вид капитала [3], а Р. Патнэм показал его измеримую связь с коллективным благополучием сообществ [4]. Финансовый капитал — наиболее изученный и измеримый из четырёх, однако в отрыве от эмоционального основания и трёх остальных видов капитала он не создаёт ни долголетия, ни жизнестойкости: он выступает их необходимым, но не достаточным условием.
Именно поэтому индивидуальный капитал человека нуждается в среде, которая удерживает и передаёт его дальше, начиная с того эмоционального состояния, в котором происходит эта передача, — и такой средой служит род.
Род: семья как первичная ячейка — состояние, из которого инвестируется капитал Род — уровень, на котором капитал человека, описанный в разделе 4, впервые становится предметом целенаправленного вложения со стороны других людей. Первичной, наименьшей по масштабу ячейкой рода выступает семья [12, 13]. Дж. Хекман, обобщив десятилетия лонгитюдных данных о программах раннего развития, показал, что норма отдачи от семейных инвестиций в ребёнка устойчиво убывает с возрастом, в котором эти инвестиции сделаны [12]. Данные М.И. Лисиной уточняют эту модель: измеримый эффект на развитие ребёнка даёт не сам факт присутствия взрослого рядом, а качество эмоционального контакта — внимание и теплота, с которыми взрослый включён во взаимодействие [9]. Семья инвестирует не только время и деньги, но и состояние, из которого это делается: вложение, сделанное из тревоги, спешки или равнодушия, и та же по времени и деньгам инвестиция, сделанная из любви и внимания, статистически дают разный результат [9, 10]. С точки зрения модели Гроссмана это означает, что начальный запас здоровья и жизнестойкости, с которым ребёнок входит во взрослую жизнь, определяется не только генетически, но и эмоциональным качеством семейной среды в первые годы жизни [10, 11].
Г. Беккер и Н. Томес формализовали передачу человеческого капитала внутри рода моделью, в которой родители одновременно инвестируют в развитие детей и передают им активы, а итоговая межпоколенческая корреляция благополучия определяется как эффективностью этих инвестиций, так и устойчивостью родовой среды, в которой они делаются [13]. Р. Четти с коллегами, используя налоговые данные миллионов американских семей, показали, что вероятность подъёма ребёнка из нижнего квинтиля дохода в верхний различается в разы в зависимости от территории, где прошло детство, — то есть межпоколенческая передача опосредована не только семьёй, но и локальным родовым и территориальным сообществом [14]. Собственные данные о роли семьи в поддержании социальной устойчивости подтверждают эту связь на российском материале [26].
Это эмпирическое наблюдение прямо соответствует понятию Родовой Оси, введённому в рамках Наследородия как канал устойчивой передачи ресурса, ценностей и практик между поколениями одного рода [22, 24]: данные Четти дают его количественное, экономически измеримое подтверждение. Родовая психология добавляет к этому иной канал: модели совладания со стрессом, сформированные в предыдущих поколениях рода, закрепляются прежде всего через устойчивые семейные нарративы и практики, дополняющие прямое воспитание. Осмысленная фиксация и передача такой истории получила в проекте Наследородие рабочее название Живой Летописи Рода [23, 25] — инструмента, задача которого шире сохранения памяти: он укрепляет родовую жизнестойкость как таковую.
Народ: человеческий капитал, образование и продолжительность жизни нации Р. Лукас и П. Ромер независимо показали, что устойчивый долгосрочный экономический рост требует эндогенного механизма накопления знаний, обладающего, в отличие от физического капитала, положительными внешними эффектами для экономики в целом, — и этим механизмом выступает совокупный человеческий капитал нации [15, 16]. База данных Р. Барро и Дж. Ли по уровню образования населения более чем ста пятидесяти стран за шесть десятилетий остаётся основным эмпирическим инструментом проверки этих моделей [17].
Для темы долголетия важнее другая связь: накопленный образовательный и медицинский человеческий капитал нации статистически отражается на продолжительности здоровой жизни населения ровно так же, как на темпах роста. Всемирный банк, запустив Индекс человеческого капитала, включил в его состав показатели выживаемости детей и здоровья наряду с образованием и тем самым свёл экономику знаний и медицину долголетия к одной измеримой шкале на уровне целой страны [18]. Всемирная организация здравоохранения, вводя концепцию здорового старения как функциональной способности, а не отсутствия болезни, показывает тот же принцип на другом полюсе жизненного цикла: продолжительность и качество поздних лет жизни определяются накопленным на протяжении всей жизни капиталом здоровья, а не медицинскими вмешательствами последних лет [19].
Природа: экосистемные услуги как основа здоровья и долголетия Производственная функция здоровья в модели Гроссмана включает средовые факторы наряду с медицинскими и поведенческими [11], однако количественная оценка природной среды как самостоятельного капитала стала возможной лишь с развитием системы эколого-экономического учёта экосистем, принятой Статистической комиссией ООН, — методологии, включающей регулирующие, обеспечивающие и культурные услуги экосистем в национальные счета наравне с произведёнными активами [20]. Межправительственная научно-политическая платформа по биоразнообразию и экосистемным услугам (МПБЭУ) в своём глобальном докладе показала, что деградация экосистем измеримо снижает вклад природы в благополучие человека по всем изученным регионам мира, причём этот вклад — качество воздуха, воды, продовольствия и климатическая регуляция — не компенсируется ростом иных форм капитала [21]. Отечественная наука пришла к этому выводу на несколько десятилетий раньше западных концепций экосистемных услуг: учение Вернадского о биосфере уже в 1920-е годы утверждало неразрывность человека и природной среды как единой геологической силы [6].
Для модели, рассматриваемой в настоящей статье, это означает, что уровень природы не сводится к ресурсной базе экономики, а входит в производственную функцию здоровья непосредственно, наравне с семейным инвестированием (раздел 5): чистый воздух, доступ к природным пространствам и сохранность локальной экосистемы статистически связаны с продолжительностью жизни населения и его устойчивостью к хроническому стрессу, что делает природный капитал недостающим до настоящего времени пятым уровнем большинства экономических моделей человеческого капитала.
Мир: устойчивое развитие и человекоцентричный подход к технологиям На мировом уровне неравномерное распределение человеческого, медицинского и природного капитала между странами создаёт эффект, структурно аналогичный внутристрановой межпоколенческой мобильности (раздел 5), но действующий при менее развитой институциональной инфраструктуре компенсации [14, 18]. Цифровая трансформация государственного управления и бизнеса способна как усилить, так и ослабить пять описанных уровней в зависимости от заложенного в неё принципа: человекоцентричный подход к развитию цифровых платформ — направление технологий на усиление собственных когнитивных и социальных возможностей человека, а не на их замещение, — прямо продолжает логику раздела 4 на новом технологическом витке: платформа, которая обучает и включает пользователя в принятие решений, инвестирует в его человеческий капитал так же, как семья инвестирует в капитал ребёнка, тогда как платформа, полностью снимающая с человека задачу мышления и выбора, экономически действует как амортизация этого капитала без компенсирующего инвестирования.
У международных механизмов компенсации такого разрыва — целевых образовательных партнёрств, программ возвратной миграции, включённости диаспоры в экономику происхождения — есть точный экономический смысл помимо очевидного этического: каждый из них восстанавливает связь между уровнями системы (разделы 4–7) в том самом месте, где её разрывают миграция или технологическое неравенство. В более общем виде это подтверждает тезис, вытекающий из теории функциональных систем Анохина [8]: любую систему — образовательную, медицинскую, технологическую, управленческую — на нынешнем этапе целесообразно оценивать в первую очередь по тому, служит ли она усилению человека как системообразующего уровня, а не по её формальной эффективности.
Синтез: единство причинно-следственных связей и состояние, из которого передаётся капитал Пять уровней, рассмотренных по отдельности в разделах 4–8, при сопоставлении обнаруживают общий рисунок, который отечественная системная традиция (раздел 2), экономика, социология, медицина и родоведение фиксируют каждая на своём материале: ни жизнестойкость, ни долголетие не закреплены за отдельным уровнем — оба возникают в точках стыка между уровнями и исчезают там, где стык нарушен. Духовный, интеллектуальный, социальный и финансовый капитал человека (раздел 4) реализует свой потенциал только тогда, когда семья как первичная ячейка рода инвестирует в него на раннем этапе и когда сам род удерживает устойчивую среду для этой передачи (раздел 5); народ как носитель человеческого капитала (раздел 6) — это агрегат множества таких индивидуальных и родовых траекторий, и его показатели структурно не могут превзойти их суммарный итог; природная среда (раздел 7) входит в этот итог как условие, которое ни один другой вид капитала заместить не способен; а технологии мирового уровня (раздел 8) в зависимости от заложенного в них принципа либо скрепляют перечисленные связи, либо расшатывают их.
Данные разделов 4 и 5 добавляют к этой картине измерение, которое экономические модели человеческого капитала обычно не учитывают: устойчивость передачи определяется не только наличием связи между уровнями, но и эмоциональным состоянием, из которого она осуществляется. Любовь как состояние — не метафора, а измеримый в исследованиях Лисиной и Симонова фактор [9, 10], без которого даже полностью укомплектованная по остальным параметрам передача капитала не создаёт настоящей жизнестойкости. Это и есть содержательный ответ на вопрос о синтезе дисциплин применительно к человеческому капиталу: не механическое объединение экономики, социологии, медицины, экологии и родоведения в один документ, а признание того, что все они описывают разные сечения одного и того же процесса — процесса, который Богданов и Анохин описывают на языке организации систем [7, 8], Наследородие называет наследородным циклом [22, 24], медицина — жизненным циклом здоровья, а экономика — межпоколенческим воспроизводством капитала.
Практические следствия для политики устойчивого развития Из изложенного следует ряд практических выводов для управленческих решений в сфере устойчивого развития. Ребёнка целесообразно прежде учить чувствовать и любить, а лишь затем — читать, считать и другим предметным навыкам: обратный порядок статистически даёт менее устойчивый результат даже при равных инвестициях в собственно навыковую часть [9, 10]. Программы поддержки раннего эмоционального и физического развития детей в семье заслуживают приоритетного финансирования перед позднейшим профессиональным переобучением взрослых при сопоставимых бюджетах [11, 12]. Территориальная и экологическая политика должна рассматриваться как часть политики человеческого капитала, а не отдельная от неё социальная или природоохранная программа, поскольку качество локальной среды статистически формирует и родовую устойчивость (раздел 5), и продолжительность жизни населения (раздел 7) в равной мере с медицинской инфраструктурой [14, 21]. Цифровые платформы государственного управления и бизнеса, наконец, целесообразно проектировать и оценивать по единому критерию — усиливают они человека или замещают его, — распространяя тот же человекоцентричный принцип на образование, медицину и любые другие системы, затрагивающие человека.
Заключение Пять уровней, разобранных в разделах 4–8, — не пять параллельных предметов ведения разных дисциплин, а последовательные звенья одного процесса накопления и передачи жизнестойкости, теоретическим основанием единства которого служит отечественная традиция системного мышления — Вернадский, Богданов, Анохин [6–8]. Уровень человека закладывает исходный духовный, интеллектуальный, социальный и финансовый капитал на основе способности чувствовать и любить [2, 3, 5, 9–11]; род — и в первую очередь семья как его первичная ячейка — удерживает и транслирует этот капитал через территориальную и родовую среду, причём качество передачи зависит от эмоционального состояния, в котором она происходит [9, 10, 12–14, 22, 24]; народ переводит его в совокупный экономический и медицинский капитал нации [15–19]; природа обеспечивает условие его сохранения, не заменяемое иными формами капитала [6, 20, 21]; мир решает, усиливают технологии эту цепь или ослабляют её [8, 14, 18].
Для интеграции этих уровней в единую исследовательскую и управленческую рамку необходим понятийный аппарат, способный описывать связи между уровнями и состояние, из которого они удерживаются, а не только сами уровни, — таким аппаратом в настоящей статье выступило Наследородие в сочетании с отечественной системной традицией [6–8, 22–26]. Практический вывод для государственной, медицинской и технологической политики один: устойчивое развитие достижимо не оптимизацией отдельного уровня — будь то личностное развитие, семья, образование, экология или цифровизация, — а сохранением и укреплением связи между всеми пятью, начиная со способности человека чувствовать и любить и рассматривая любую систему вокруг него в человекоцентричной перспективе.

Конфликт интересов: не заявлен.
Финансирование: исследование не имело внешнего финансирования. Список литературы

Шульц Т. Инвестиции в человеческий капитал // Американский экономический обзор. — 1961. — Т. 51, № 1. — С. 1–17.
Беккер Г. Человеческий капитал: теоретический и эмпирический анализ с особым акцентом на образование. — Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета для Национального бюро экономических исследований, 1964.
Бурдьё П. Формы капитала // Справочник по теории и исследованиям в социологии образования / под ред. Дж. Ричардсона. — Нью-Йорк: Гринвуд, 1986. — С. 241–258.
Патнэм Р. Боулинг в одиночку: упадок и возрождение американского сообщества. — Нью-Йорк: «Саймон энд Шустер», 2000.
Зохар Д., Маршалл Й. Духовный капитал: богатство, которым мы можем жить. — Сан-Франциско: Berrett-Koehler, 2004.
Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. — М.: Айрис-пресс, 2004.
Богданов А.А. Тектология: Всеобщая организационная наука: в 2 кн. — М.: Экономика, 1989.
Анохин П.К. Узловые вопросы теории функциональной системы. — М.: Наука, 1980.
Лисина М.И. Проблемы онтогенеза общения. — М.: Педагогика, 1986.
Симонов П.В. Эмоциональный мозг. — М.: Наука, 1981.
Гроссман М. К понятию капитала здоровья и спроса на здоровье // Журнал политической экономии. — 1972. — Т. 80, № 2. — С. 223–255.
Хекман Дж. Формирование навыков и экономика инвестирования в детей из неблагополучных семей // Наука (Science). — 2006. — Т. 312, № 5782. — С. 1900–1902.
Беккер Г., Томес Н. Человеческий капитал и взлёт и падение семей // Журнал экономики труда. — 1986. — Т. 4, № 3, ч. 2. — С. S1–S39.
Четти Р., Хендрен Н., Клайн П., Саез Э. Где земля возможностей? География межпоколенческой мобильности в США // Ежеквартальный журнал экономики. — 2014. — Т. 129, № 4. — С. 1553–1623.
Лукас Р. О механике экономического развития // Журнал монетарной экономики. — 1988. — Т. 22, № 1. — С. 3–42.
Ромер П. Эндогенный технологический прогресс // Журнал политической экономии. — 1990. — Т. 98, № 5, ч. 2. — С. S71–S102.
Барро Р., Ли Дж. Новый массив данных об уровне образования в мире, 1950–2010 гг. // Журнал экономики развития. — 2013. — Т. 104. — С. 184–198.
Всемирный банк. Проект «Человеческий капитал». — Вашингтон: Всемирный банк, 2018.
Всемирная организация здравоохранения. Всемирный доклад о старении и здоровье. — Женева: ВОЗ, 2015.
Организация Объединённых Наций. Система эколого-экономического учёта — учёт экосистем (СЕЭУ). — Нью-Йорк: ООН, 2021.
Межправительственная научно-политическая платформа по биоразнообразию и экосистемным услугам (МПБЭУ). Глобальная оценка биоразнообразия и экосистемных услуг. — Бонн: Секретариат МПБЭУ, 2019.
Буркова А.В., Иванков Е.А. Наследородие как составляющая нематериального культурного наследия // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025. — № 56 (56).
Буркова А.В. Наследородие как основа системного управления преемственностью: научные династии, культурная идентичность и устойчивость в эпоху кризисов // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025. — № 57 (57).
Буркова А.В. Наследородие: духовно-нравственные основы и стратегии формирования родового капитала в условиях современного суверенитета // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025. — № 58 (58).
Буркова А.В. Родовая матрица: духовный суверенитет и стратегия проектирования наследородия в контексте традиционных ценностей // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. — 2025. — № 58 (58).
Буркова А.В. Семья и государство: роль семьи в формировании социальной стабильности современного российского общества // Молодежь и наука XXI века: актуальные теоретические исследования: сб. ст. IV Междунар. науч.-практ. конф. — Пенза, 2025. — С. 218–220.

Теги: человеческий капитал, духовный капитал, интеллектуальный капитал, финансовый капитал, социальный капитал, жизнестойкость, долголетие, межпоколенческая передача, экосистемные услуги, устойчивое развитие, человекоцентричный подход, Наследородие, Родовая психология.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: ПЯТИУРОВНЕВАЯ МОДЕЛЬ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ, ДОЛГОЛЕТИЯ И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Inhalt

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ: ПЯТИУРОВНЕВАЯ МОДЕЛЬ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ, ДОЛГОЛЕТИЯ И УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Comments